Как разведка своего командира чуть заикой не сделала?

Только русские могут чистить обувь влажными салфетками для лица.
Автор неизвестен, с просторов Интернета

Великое дело — солдатская смекалка. Если, конечно, она направлена на решение уставных целей и задач. Вот только, если честно, на то она — далеко не всегда. И потому солдатская смекалка зачастую доставляет много огорчений отцам-командирам. Иногда довольно серьезных, с определенными последствиями для их драгоценного здоровья. Вот и у нас как-то такой случай произошел.

Как разведка своего командира чуть заикой не сделала?

120-мм полковой миномёт обр. 1938 г.

Сами понимаете, после боевых обязательно надо скинуть то напряжение, что накопилось за время выхода. Обязательно надо. А то если его накапливать, накапливать, так и того… Башку запросто снести может. А когда её, родимую, клинит, чего только не выкинешь. К великому огорчению тех же отцов…

Соответственно, чтобы остаться в здравом уме и светлой памяти, надо бы напряжение скинуть. И лучшего способа, чем выпить, до сих пор никто не придумал. Но как? Сами понимаете, в «Военторг» для бойца-срочника никто казенку завозить не будет. Да и был бы тот «Военторг»!

У нас, в Ташкургане… Да не только у нас! По всем мотоманевренным группам погранвойск в Афганистане даже полевых почт не было, не то что магазинов. И денежное довольствие нам, в отличие от десантуры, не ежемесячно выплачивали, а только перед самым дембелем, в погранотряде, когда нас уже в Союз перебрасывали. И как в таких условиях жить? Бриться, умываться, письма домой писать?

Очень просто. Когда приходили вертушки, они обязательно привозили всю ту мелочевку, без которой немыслима повседневная жизнь: одеколон, лезвия для бритья и сами станки, почтовые конверты, нитки, иголки… Подходи и бери сколько хочешь! Настоящий коммунизм в отдельно взятой местности.

Вот только «беленькой», естественно, никто и никогда на борт в Союзе не грузил. И не было её среди того ассортимента, что нам приходил с вертушками. А душа-то просит… И, вроде как, надо. Иначе как сбросить и забыть? И на время, до очередного боевого выхода, снова стать относительно обычным человеком.

Мы и ставили брагу. И на чем только её не настаивали: и на гранатовых зернах, и на верблюжьей колючке, и… Афган! Невиданных фруктов-ягод — вагон и маленькая тележка. Выбирай любой! Добавляй сахар, дрожжи и… Жди, когда она настоится. А после этого… Будет нам всем праздник! Если, конечно, отцы-командиры о том не пронюхают и не проведут конфискацию заветного продукта в свою пользу.

Так, чтобы этого не случилось, мы приспособились настаивать брагу в… минометном стволе! А что? В 120-миллиметровую трубу десять литров браги — спокойно. На взвод — вполне. Летом не то что тепло — жарко. Поэтому приспособишь миномет куда в тенечек, он и стоит себе, никому не мешает. Спотыкаться об него никто не спотыкается — соответственно, и ругани никакой нет.

Стоит себе миномет и стоит. Значит, так надо. Взвод готов! А если вдруг ответный огонь, так и двух оставшихся минометов — вполне. Тем более, если и иные взводы батареи огнем поддержат.

И всё было чин-чинарем, пока нашему комвзвода замену не прислали. И кого? Молодого лейтенанта, прямо после выпуска. Погоны ещё и запылиться не успели. Естественно, летеха молодой, горячий, энергии — вагон.

Он первым делом и сыграл боевую. Ну, мы выскочили, два миномета развернули, ящики с минами подтащили — к стрельбе готовы! А он — куда там!

— А третий миномет?!

Мы ему и так, и эдак: не надо, мол, тащ лейтенант. А он всё своё:

— Что, неисправен? Так оружейника надо вызвать!

— Да нет, тащ лейтенант, исправный он, но… Не надо!

Куда там, будет он каких-то бойцов слушать. Раз мы не идем к Магомету, он сам подскакивает к миномету, надульный чехол сдергивает, выхватывает мину из ящика и… В трубу её! А выстрела… А выстрела-то и нет. Не-ет выстрела!

Мина так, чпок, пошла, пошла медленно по трубе. Но брага-то её не пускает! Мина остановилась и… И вверх начинает подвсплывать.

Ну, наш лейтенант, он же всё это видит, — по теории…

По теории оперение мины, как хвост, собрано одним пучком, и если она дошла до бойка — кольцо с оперения слетело, и она встала на самовзвод. Поэтому, если хочешь остаться цел, то надо минометный ствол тихонько наклонить и, когда мина выползет из ствола, ее оперение зажать, типа как чеку от гранаты — вставив в усики.

Наш лейтенант видит, что мина ушла в ствол, а на курсах, естественно, его учили: ушла, значит, встала на боевой взвод. А раз так, то там уж — какой взрыватель. Или за веревку дергай, или там стоит пиропатрон, который сам взорвется от накалывания на боек и «выплюнет» эту мину из ствола.

Соответственно, по теории, сейчас в стволе должно рвануть! У лейтенанта — глаза во-от такие, сам белый, как мел, кричит: «Ложись!!» И сам, подавая нам всем пример, падает посреди огневой…

В общем, всё благополучно закончилось. Брагу пришлось вылить, мину извлечь потихоньку из ствола (она же на боевой не встала, брага её не пустила к бойку, и его жало не накололо капсюль в хвостовике).

Но взводный у нас месяца три заикался очень сильно.

* * *

Конечно, сейчас, вспоминая эту историю из жизни, немного стыдно, а тогда мы такие злые на него были. Тебе же дедушки говорят: «Не надо!» Ну, вот какого черта?! И продукт почти готовый испортил, и сам пострадал! Из-за своей же недальновидности и упертости.



Сохрани статью себе в соцсеть!





Комментарии ( 0 )
    Оставить комментарий

    Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *